Одни ненавидят в лицо-другие за спиной

Враждебность и агрессия в адрес отдельных групп — это не только история открытой ненависти, заканчивающейся массовым расстрелом. На работе, на приёме у врача, на рекламном билборде — повсюду обнаруживаются её въедливые следы. Оплошать может каждый: большинство больных вопросов лишь недавно начали обсуждать публично и консенсуса в обществе по ним пока нет. Особенно сложно даётся обсуждение проблем, которые многих никогда не касались. В итоге, чтобы выявить дискриминационные коды в речи, приходится совершать определённые аналитические усилия, что не всегда легко или приятно — и чаще всего вызывает контраргумент «цепляетесь к словам». 

Действительно, дискриминация, как дьявол, прячется в деталях: избитых словосочетаниях, выразительных стереотипах и бородатых шутках. Не замечая того, мы имеем дело с бытовой дискриминацией каждый день, будь то пренебрежительное отношение к женщинам, мигрантам или гомосексуалам. Собственно, гомофобия — одна из самых распространённых проблем, которую и проблемой-то считают далеко не все. Мы решили разобрать самые частые практики бытовой дискриминации по признаку сексуальной ориентации, с которой давно пора завязать.

ВЕШАТЬ ЯРЛЫКИ

Любая сексуальность сопряжена со стереотипами. Они срабатывают в голове при каждом удобном случае, и внутри дискриминируемой группы тоже. Так, в самом слове «гомосексуальность» по социокультурным причинам в зону невидимости попадают женщины. Так сработало долгое патриархальное деление в языке на противозаконный «гомосексуализм» (подразумевающий однополые отношения только между мужчинами) и негласно одобряемое лесбийство. Гей-культура, гей-прайды, гей-секс в итоге преимущественно соотносятся с мужскими образами. От пресловутой «Горбатой горы» до культового сериала «Queer as Folk» — со словом «gay» в первую очередь ассоциируются мужчины. Иллюзия мужского «лица» гомосексуальности живуча, хотя на самом деле гомосексуальность — одна из форм сексуальной ориентации, такая же, как гетеросексуальность или бисексуальность — свойственна и мужчинам и женщинам. 

Собственно, есть целый пакет устойчивых ассоциаций с понятием «гей», из которых следует эпитет «гейское» и привычка маркировать им определённые вещи или поступки. Стоит только приписать нейтральным событиям и вещам особенную, например, «гейскую» природу, и уже можно искать оттенки дискриминации — принцип ровно тот же, как с некой «женской» слабостью или «еврейской» жадностью. Так появляется узнаваемая групповая эмблема, метка, которая игнорирует многообразие и различия людей.

Говорить «эта майка какая-то гейская» — держать в голове характерный образ: нечто вульгарное, обтягивающее, возможно, с элементами кожи и лайкры. Считать, что «Евровидение» — конкурс «для геев и домохозяек» — значит ранжировать людей и приписывать им строго определённые увлечения, оценивая одно через другое, но неизменно как недостойное и убогое. Называть ВИЧ болезнью геев — значит не просто сильно ошибаться в оценке рисков любого из нас, но и подспудно увязывать болезнь с каким-то якобы «грязным» видом секса. 

В любой культуре есть жёстко закреплённая система допустимых действий и их оценки — и в мачистской множество поступков автоматически считываются как «гейские», требующие немедленного порицания, а то и наказания. Держаться за руки трактуется как метка гейского и, соответственно, низкого поведения, что может повлечь за собой немедленную дискриминационную атаку. Эта логика работает и в другую сторону — так любой тесный телесный контакт «настоящих мужчин» вызывает ироничные подозрения в его латентной «гейскости», будь то вольная борьба или совместный поход в баню. 

Всё это говорит только об одном — монополия на знак (даже если когда-то он действительно служил «опознавательным») не сулит ничего хорошего, чудовищно упрощая и искажая картину мира. Ни серьга в ухе мужчины, ни короткая стрижка женщины, ни использование или неиспользование косметических средств не должны становиться знаками гомосексуальности и превращаться в орудие межевания людей. 

ОБОБЩАТЬ ЛЮДЕЙ В ГРУППУ И ОЦЕНИВАТЬ ЕЁ

Дегуманизировать конкретного человека сложнее, поэтому нередко звучит что-то вроде: «У меня есть друг-гей, но…» По этой схеме легко выстроить любое дискриминационное высказывание, будь то реплика про мусульман или блондинок. Ведь достаточно оговориться про «исключение», чтобы якобы иметь право высказаться против обезличенной группы в целом. Против гей-парадов или возможности однополой паре иметь детей, против каждого человека, исповедующего ислам, против лесбиянок и феминисток. И тогда принадлежность к меньшинству автоматически означает, что человек ограничивается в правах: на семейную жизнь, на свободу передвижения, свободу мысли. 

Некая масса предрассудков, которой покрываются все представители разом, становится общим для группы клеймом. Подобным грешат арендодатели, что сдают жильё лишь «лицам славянской национальности». Предвзятость к определённым группам людей, в свою очередь, формирует дальнейшее отношение к их представителям. И сопротивляться этому обесчеловечиванию совсем не просто, так как речь идёт о предрассудках, намертво закреплённых в конкретном обществе. По сути, описывать человека как «лесбиянку» или «мигранта» — это всё равно что смотреть на одну сторону ЗD-фигуры и по этой стороне делать выводы о всей фигуре в целом, игнорируя людской объём и многогранность.

МАСКИРОВАТЬ НЕТЕРПИМОСТЬ ШУТКАМИ

Смех снимает напряжение, а здоровая ирония скрашивает отношение к серьёзным ситуациям. Однако юмор остаётся самой неоднозначной и сложной составляющей бытовой дискриминации. Не все шутки одинаковы плохи, а чтобы понять, что к чему, нужно отлаживать нравственный камертон. Не стоит приравнивать завуалированную в виде анекдота грубость к смелым выпадам Луи Си Кея, который никогда не шутит просто ради хохмы или чьего-либо унижения. 

Тем не менее не все мы Луи Си Кей, и всем стоит быть внимательнее к окружающим и развивать чувство такта — потому что некоторые анекдоты про женщин, гомосексуалов и много кого еще насквозь пробивают дискриминационное дно. Аргументы в духе «да это у вас чувства юмора нет» в таком случае не работают. Юмор — серьёзный инструмент, который может как заставить задуматься о проблеме, так и сформировать весьма нездоровую картину мира. Едва ли можно провести прямую параллель между шуткой о насилии и самим актом, однако эти явления существуют в одном поле допустимости подобных вещей. К несчастью, мы всё ещё живём в обществе, где приемлемо, с одной стороны, шутить про «тёлок» и «тупых узбеков», а с другой — переходить от слов к действиям: калечить девочек и проявлять к мигрантам бесчеловечие. 

Как и с любым навыком, можно научиться шутить достойно, чтобы не выходило вот так. Любая ненавистническая шутка, особенно в не самом толерантном обществе, вливается в поток остальной дискриминации. Так, злой анекдот может только подлить масла в огонь, а в итоге мы имеем нешуточные заявления о том, что нужно сжигать сердца геев. Слово вообще мощнейший инструмент, и не стоит забывать, что кого-то оно может ранить, даже если вам кажется, что в нём нет «ничего такого». Даже если кто-то не против, что её или его называют «шлюхой», «тёлочкой», «педиком» или «хачиком» — в общем и целом это всё равно часть языка вражды.

ВЫДЕЛЯТЬ «ОСОБУЮ» ЛГБТ-СЕКСУАЛЬНОСТЬ

Если представить тему гомосексуальности в виде облака тегов, «секс» окажется одним из самых заметных. В гомофобных дискурсах его называют «грязным», «порочным», «бессмысленным». Последнее — следствие консервативной традиции связывать сексуальные практики с функцией детопроизводства. Притом что современный секс хоть гомо-, хоть гетеросексуала бесконечно далёк от задачи исключительно произведения потомства. 

Постельный аспект гомосексуальных отношений подаётся как самое безнравственное зло и недопустимое отступление от «нормальных» сексуальных отношений. Отмечать особенную секс-активность геев, ссылаться на беспорядочность и разнообразие половых связей как извращение, стигматизировать гей-практики как неправильные и противоестественные — симптомы дискриминации.

Гомосексуальный гедонизм вообще одно главных клише, обыгрываемых в СМИ, фильмах и устной речи. Порицанию подвергается многое: как занимаются сексом (якобы непременно без защиты, выбирая случайных партнёров как и где придётся) и с какой отдачей (тут в ход идёт представление о неразборчивости без обязательств и чувств). В дело вступает и язык вражды: обсценная лексика и концентрация на половой сфере. 

Определять нормальность или ненормальность секс-активности, происходящей по обоюдному согласию и в допустимых законодательством рамках, — это само по себе порочная практика. Количество и качество секса в жизни любого из нас не мерило приличия и высоких моральных устоев. Разнообразие и вариативность сексуальных практик предполагает, что отличия находятся на уровне предпочтений каждого отдельно взятого человека и совсем необязательно эта разница завязана на ориентации партнёров.

ЗАНИМАТЬ ПОКРОВИТЕЛЬСТВЕННУЮ ПОЗИЦИЮ

Помощь не равна покровительству, а искреннее сочувствие отличается от навязчивой опеки. Бесполезно, и даже вредно, пытаться причинять добро насильно. Помощь, спускаемая сверху, сигнализирует о том, что вы уверены в ущербности принимающей стороны: этот человек обделён, он не имеет доступа к возможностям «нормального» человека. Конечно же, такое отношение в корне неверно. 

Пытаться устроить чью-то личную жизнь вообще не самая благодарная идея, а навязчивое сводничество — прямое подтверждение, что вы считаете человека неспособным найти партнёра самостоятельно. Фраза «у меня есть отличный приятель, и он тоже одинокий гей» с головой выдаёт стереотип, что люди гомосексуальной ориентации должны хвататься за любую соломинку, ведь им куда сложнее найти свою «половинку», чем гетеросексуалам. А это ещё один лик дискриминации, только позитивной. 

Ещё более опасная форма навязывания сексуальности — это настойчивые предложения лесбиянкам попробовать отношения с «настоящим мужчиной». Ничью сексуальность, в том числе и женскую, нельзя принудительно «нормализовать». За такими советами стоит патриархатный мифический посыл: мужчина способен в прямом смысле насильно обратить женщину в гетеросексуальность. История знает немало ужасающих примеров его практического применения — реально травмирующим следствием становится практика корректирующих изнасилований. И непрошеные советы, прикрывающиеся помощью, и такие чудовищные акты против воли человека — всё это укладывается в культуру насилия. 

ПРЕДСТАВЛЯТЬ ИДЕНТИЧНОСТЬ КАК НАБОР КЛИШЕ

Яркий пример — широко растиражированный в своё время образ «гей-подружки» вроде Стэнфорда Блэтча из «Секса в большом городе». Гомосексуальный мужчина, который в отличие от «настоящего» разделит истинные «девичьи» радости. Такое клише в первую очередь связано с махровыми стереотипами: девочки любят шопинг, а мальчики — пить пиво в баре. В таком бескомпромиссном мире геи-мужчины рассматриваются исключительно «как девочки», лишаясь права быть просто человеком, сложным и многогранным. 

Отойдя от этого безнадёжно устаревшего канона, можно легко понять: дружба, тяга к конкретным занятиям, желание вместе ходить по магазинам — вопрос индивидуальных предпочтений. Если выйти за рамки «типично женских» и «типично мужских» способов хорошо провести время, разницы между подругой и другом не остаётся — это просто человек, с которым вам хорошо. Ошибочно к каждому знакомому гею примерять роль идеальной потенциальной «подружки», а от каждой лесбиянки ждать поведения «рубахи-парня». Такая дружба может быть — и это прекрасно, но сексуальная ориентация не предполагает готового шаблона личности, равно как и обязанности соответствовать этому шаблону.

ИГНОРИРОВАТЬ САМОИДЕНТИФИКАЦИЮ ЧЕЛОВЕКА

Язык — нешуточное поле борьбы. Любая зона молчания, дефицит подходящих слов, язык ненависти и вражды творят реальность. Аккуратное отношение к языку — часть комплекса мер для взращивания в себе человечности. Вот нехитрое упражнение из поп-психологии: несколько раз подряд ответить на вопрос «кто я?». Мы всё время боремся (и побеждаем) за право называть себя тем, кто мы есть. Сексуальная ориентация, гендерная идентичность — это важная часть эмпауэрмента и самоидентификации. Здесь особенно важно идентифицировать человека так, как он сам считает нужным. Учитывайте предпочтения человека — обращайтесь к нему так, как он просит: например, в случае с трансгендерностью всегда лучше уточнить, какой род использовать. 

Осторожно стоит пользоваться словами, смысл которых вы для себя не до конца прояснили. Знание основных терминов поможет избежать самых разных неловкостей. Полезно разобраться с приставками (цис- и транс-, гомо- и гетеро-), понимать разницу между кросс-дрессерами и интерсекс-людьми, не пытаться систематизировать в соответствии с гетеронормативным каноном. Ошибаются многие: называя трансгендерную женщину «бывшим мужчиной», приравнивая травести-жанр к гомосексуальности, отстаивая теорию бинарной гендерной системы, игнорируя интерсекс. 

ВЕРИТЬ В СУЩЕСТВОВАНИЕ «ГЕЙ-РАДАРА» 

В русском языке есть поговорка «Рыбак рыбака видит издалека». Ею порой описывают возможность интуитивно узнавать людей гомосексуальной ориентации. Проще говоря, это некий встроенный «радар», который сигнализирует о приближении «своих». И хотя «гейдар» притворяется интуитивным чувством, по сути он часто оказывается котомкой клишированных представлений о геях и лесбиянках. Это всё равно что пытаться угадать уровень образования по тому, как человек ест — слишком высок риск угодить пальцем в небо. Никаких однозначных научных данных на этот счёт нет: любые эксперименты выявляют мифологический характер «гейдара». К тому же идея, что можно «почувствовать» чью-либо сексуальную ориентацию, идёт вразрез с представлением о текучей, вариативной сексуальности. Ну и сложно представить работу «гейдара» в случае бисексуальности, пансексуальности или асексуальности. 

ССЫЛАТЬСЯ НА «ПРОТИВОЕСТЕСТВЕННОСТЬ»

Разговоры о противо- и естественном в человеке чаще других становятся причиной интернет-баталий. Из-за того, что коннотации у «естественного» положительны, растёт заблуждение, что всё натуральное, природное автоматически хорошо. С не/противоестественным ровно наоборот: всё самое чудовищное, извращённое и вредное достаётся ему. Однако понятие «естественного» часто используют как синоним «распространённого в обществе» — по крайней мере, именно такова суть обвинения гомосексуальных людей в противоестественности. А это всего лишь следствие гетеронормативного порядка вещей, определённой системы взглядов, а не какого-то высшего природного порядка. 

Природа может оказаться опасным мерилом в том, что касается устройства человеческих обществ. Ведь не так давно (а в некоторых особо тяжёлых случаях и сейчас) некоторые люди до сих пор ссылаются на природную склонность женщин к готовке, «очагу». Такая натурализация играет на руку запретительной риторике: всё, чего «не было раньше», должно быть искоренено сейчас (аборты, геи, миграция). Однако вернуть всё к мифическим природным истокам невозможно хотя бы потому, что их никогда не было. Стоит копнуть чуть дальше бытовых предрассудков — и выяснится, что в природе всё куда разнообразнее и увлекательнее, чем мы привыкли думать, а гомосексуальность в ряде обществ вполне институциализирована. 

У биолога, культурного антрополога и психолога найдутся разные вариации определения и использования концепта «естественности» и «противоестественности». При этом редкое высказывание обывателя предполагает подробное и вдумчивое изучение терминологии, сопоставление версий и т. п., скорее подобные термины становятся риторической фигурой — мощным и убеждающим оружием против «иных», «других».

Любая правовая конвенция начинается с того, что все люди должны быть равны в данных им правах. В течение долгих времён пересматривается понимание того, кто именно из людей обладает этими правами. Отмена рабства, право голоса для женщин, свобода получать государственную поддержку вне зависимости от сексуальной ориентации — следствие борьбы за отвоёвывание себе статуса человека-гражданина, со всеми положенными ему правами. Бытовая дискриминация в цивилизованном обществе сейчас — отголоски того, что человечество до сих пор неоднородно в своих правах. 

Бездумная идентификация с определённой группой затмевает людей с их реальным опытом и историей жизни, искажает и преломляет взгляд на них. Мы интерпретируем мир по-разному, но это не должно мешать существованию равных возможностей и равных прав. Так почему бы не сделать так, чтобы в повседневной жизни предвзятости и предубеждения стало меньше? Увидеть типичного гея, блондинку или мусульманина невозможно — их попросту не существует, как «типичных» людей в целом. А если вдруг получилось — самое время проверить: не симптом ли это бытовой дискриминации.

http://www.wonderzine.com/wonderz…/…/life/220727-homophobia…

Голубые и политзаключенные — а разве это наболевшая тема? Для преступной власти-не тема

  

Татьяна Москалькова —  61 год, заслуженый юрист России, генерал-майор милиции в отставке. В апреле 2016 года избрана Государственной думой  Уполномоченным по правам человека в России, заменила на этом посту Эллу Памфилову. С декабря 2007 года член парламентской фракции «Справедливой России» в Думе. Голосовала за принятие законов об «иностранных агентах», запрете на усыновление российских детей гражданами США, запрете «пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних» (т.н. антигейский закон), о защите чувств верующих, об ужесточении правил проведения митингов и так далее.

Фигура генерал-майора МВД, избранного весной на должность уполномоченного по правам человека, вызывает массу вопросов. Правозащитное сообщество, со всей очевидностью, до сих пор так и не приняло бывшего милиционера Татьяну Москалькову. На мой вопрос, не обидно ли ей, Москалькова ответила так: «Мне все равно, что они говорят».

К беседе с ней я готовился месяц — столько времени ушло на согласование тем, вопросов, даты, места, наконец, на установление личности корреспондента и его редактора. Меня не покидало ощущение, что я общаюсь с одной из специальных служб, а не с офисом федерального омбудсмена. В ответ на официальный запрос об интервью сотрудники аппарата уполномоченного, например, даже попросили доставить в приемную Татьяны Москальковой последние десять номеров нашей газеты «для ознакомления с изданием».

В итоге встреча с Москальковой прошла на ходу — в автомобиле во время ее поездки на молодежный форум «Территория смыслов», где к тому времени уже отметились с неоднозначными высказываниями высшие чиновники страны.

Поначалу беседа наша не выглядела откровенной. Татьяна Москалькова аккуратно выбирала слова, рассуждая о роли государства в развитии гражданского общества. При этом дважды за время разговора переспросила, как правильно называется Московская Хельсинкская группа, а затем не смогла вспомнить названия старейшей правозащитной организации России «Мемориал» («как-то на букву «М»). Этот момент напомнил мне знаменитую историю про «Юру, музыканта», когда премьер Путин будто впервые узнал о существовании Шевчука из ДДТ. «Неосведомленность» Москальковой, полагаю, ровно из той же серии.

Признаться, я ожидал, что буду говорить с типичным оператором «взбесившегося принтера» с типичной для таких людей биографией. Москалькова — малопубличный выходец из силовых структур, состояла в партии «Яблоко», считалась человеком либеральных взглядов, вышла из «Яблока», рассуждала об американском заговоре против России, голосовала за чудовищные законы… Но она оказалась сложнее, чем я предполагал.

Стало привычным, что власть портит даже лучших. С Москальковой как будто происходит обратное. Голосовавшая в Думе за самые неоднозначные инициативы, она выступает теперь со сдержанной критикой той же Яровой. Более того, Москалькова отказывается теперь и от своих прежних — спорных с точки зрения гуманности — заявлений. И говорит, что является «сторонником демократических завоеваний 90-х годов и перестройки». Желание ли это соответствовать должности омбудсмена, или действительно попытка пересмотреть внутренние убеждения — по сути, не так важно. Милиционер Москалькова, как я понял, изо всех сил хотела бы стать настоящим правозащитником.

Но побеждает, к сожалению, пока милиционер. Омбудсмен Москалькова прервала наше интервью на 33-й минуте, назвав мои вопросы «однобокими», а затем и вовсе высадила меня из машины. А уже через час она отыскала меня снова, попросив не публиковать интервью, в котором, по ее мнению, «выглядит плохо, не по-настоящему».

ОТ РЕДАКЦИИ

Попытки отменить публикацию продолжились и дальше — путем непубличного давления на редакцию. «Новая газета» уважает права каждого собеседника. Однако у государственного чиновника есть не только права, но и обязанности — как минимум информировать общество о результатах своей деятельности. Именно поэтому редакция считает важным публикацию этой беседы с омбудсменом. Отметим, что текст интервью был отправлен в аппарат уполномоченного за три дня до подписания в печать с возможностью внесения корректировок, однако наш собеседник этим правом не воспользовался. Предлагаем читателям полную расшифровку беседы.

— Для вас работа уполномоченным — это совершенно новая сфера деятельности. Интересно, как вы себя ощущаете в новом положении? 

— Вопрос риторический. Ответ: тяжело. Потому что это новая жизнь, это новое восприятие тех процессов, которые в моем жизненном пути воспринимались по-другому.

— Да, вы ведь из силовиков.

— Я работала десять лет в отделе помилования президиума Верховного совета РСФСР. Девять лет в Государственной думе. И это все очень важный для меня социальный опыт, который сегодня имеет ценность, чтобы осмыслить мое место и роль в правозащитной системе и быть полезной людям. И результативно защищать человека, попавшего в трудную жизненную ситуацию. Человека, который противодействует произволу, злу, невозможности отстоять свою правоту в споре с более сильным. И мне с моим опытом и возможностью коммуникаций выпал шанс.

— В России само понятие правозащиты, так сложилось, находится в антагонизме с властью и системой. Поэтому мой вопрос о том, не возникнет ли у вас самой моральных противоречий? 

— Часто путают институт уполномоченного по правам человека и правозащитную организацию. Институт уполномоченного по правам человека — это государственный орган. Это орган, который находится как бы между обществом и властью, умеет говорить с органами власти на понятном для них языке и создавать условия, чтобы органы не только слушали, но и слышали. Поэтому неслучайно, наверное, что мой предшественник Владимир Петрович [Лукин] был дипломатом и работал на госслужбе. Элла Александровна [Памфилова] работала в Минсоцразвития и была депутатом. Поэтому и я продолжу те традиции и общие подходы. Уполномоченный избирается парламентом, утверждается парламентом, и выдвижение происходит либо из числа депутатов фракций, либо президентом, но не обществом. Общество может только предложить президенту.

— То есть вы себя не видите правозащитником от общества? 

— Как раз наоборот. Среди правозащитников уполномоченный, может быть, главный правозащитник.

— Как бы вы описали текущую ситуацию с правами человека в России? 

— Я считаю, что сегодня большое количество нарушений есть в стране, которые имеют и системный характер, и единичный характер. Эти нарушения наблюдается и в социальной сфере, и в сфере уголовно-процессуальной, судебной…

— Здесь, думаю, многие правозащитники с вами согласятся.

— А я не завершила. …Но прогресс в нашем секторе государственно-общественных отношений налицо. Если мы [нынешнее время] сравним с предыдущими периодами истории, то увидим прогресс!

— Полагаете, можно назвать прогрессом те законы, которые последние годы утверждала власть в отношении общества? 

— Какие, например?

— Законы, за которые голосовали в том числе и вы. Например, закон, ограничивающий НКО, далее закон о митингах и «закон Димы Яковлева» (о запрете иностранного усыновления. — Ред.), дискриминационный закон в отношении ЛГБТ — о запрете якобы пропаганды гомосексуализма…

— Пропаганды гомосексуализма? У нас нет такого закона. Может, вы имеете в виду о запрете детской порнографии?

— Этот закон вы тоже поддержали, но речь в целом.

— Давайте конкретно. Если вы о меньшинствах, то можете видеть сами, что в период с 2012 года по сегодняшний день сексуальные меньшинства никак не ущемлены в своих правах. Они не прекратили свое существование, им не препятствуют в их деятельности. Вы уточните, в чем их ограничили, и мы с вами тогда поговорим.

— В выражении их образа жизни, в семейных правах, в праве называться равными членами общества.

— Ничего такого нет. А мне нужны примеры ущемления прав. Может, вы будете правы и из моего поля зрения выпали какие-то процессы, связанные с реализацией законов.

— Хорошо. Как быть, например, с тем, что ЛГБТ не могут зарегистрировать свои общественные организации? Не могут собираться вместе, не могут проводить акции, усыновлять детей.

— Усыновлять им нельзя. А что касается остального, то я знаю, что в Санкт-Петербурге вот только что прошла демонстрация, и там очень позаботились, чтобы развести их с Днем десантников, чтобы интересы разных социальных групп не сталкивались. И ЛГБТ существует и проводит демонстрации, никто их не притесняет.

— Иными словами, вы готовы защищать права сексменьшинств, они могут рассчитывать на вашу поддержку и помощь? 

— В случае нарушения их прав, конечно, я буду принимать все меры, чтобы устранить эти нарушения. А вы знаете о случаях, чтобы по признакам принадлежности к ЛГБТ кто-либо был ограничен в правах образовательных, кого-то не приняли на работу или по этому признаку отказали в поступлении в вуз?

— Таких случаев — масса, Татьяна Николаевна.

— Ну а ко мне не поступило ни одного такого обращения за время моего нахождения на посту уполномоченного. И это правда. Это правда.

— Завершая уже тему ЛГБТ, хотел уточнить один нюанс. Когда в Думе шли дискуссии об «антигейском законе», я знаю, что вы выступали в том числе за возврат в Уголовный кодекс статьи об ответственности за мужеложество. Ваша позиция с тех пор не изменилась? 

— Нет! Я никогда… Это полный абсурд! Вы можете поднять стенограммы в Государственной думе и убедиться.

— Вы говорили об этом в интервью.

(ФРАГМЕНТ ИНТЕРВЬЮ ТАТЬЯНЫ МОСКАЛЬКОВОЙ ПАВЛУ КАНЫГИНУ, 2013 ГОД)

— Нет, я никогда не выступала в СМИ за восстановление уголовной ответственности за мужеложество. Потому что по своим убеждениям и принципам я демократ и ценю все достижения девяностых годов, за которые мы боролись. За отсутствие «железного занавеса», за права человека, за слом однопартийной системы, за свободный парламент и за отказ в том числе от уголовной ответственности за мужеложество.Но у человека также может быть и свое мнение. Кому-то нравится красное, кому-то черное. Я не отношусь к сторонникам развития однополых отношений, но я и не сторонник ограничений. Это чувствительная сфера, а я сторонник традиционных отношений.

— Хорошо. Оставим эту чувствительную тему. В этом году под вашим председательством распределялись государственные гранты среди различных НКО, но так вышло, что деньги получили самые разные организации, а правозащитные НКО в большей части были проигнорированы. Не получили финансирования «Общественный вердикт», «За права человека», «Мемориал», были трудности у Московской Хельсинкской группы. Но при этом деньги достались «Ночным волкам». Как вы это объясните? 

— (Пауза.) Работа грантоператора построена следующим образом — все заявки на все грантовые программы направляются экспертам. Никто из членов грантовой комиссии не встречается с экспертами. Я их никогда не видела, и они меня тоже. Они избираются на год и ротируются. Есть критерии, по которым эксперты устанавливают баллы. И они должны мотивировать свои решения. Если заявка подана с нарушением оформления, то такая заявка не принимается. Если проект не отвечает критериям положения о гранте, то организация получает низкий бал. И грантовая комиссия связана с решением экспертов — если организация получила низкий бал, то комиссия не вправе выдать ей грант. Если организация получала раньше грант, то она должна сначала отчитаться за его использование; как отчитается, может подать заново…

— Все-таки вы могли бы прояснить ситуацию с конкретными НКО, которые я назвал? 

— Павел, я вам позже смогу сказать конкретно по каждой организации. Вот так прямо и называется — Хельсинкская группа — и ей отказали?

— Называется Московская Хельсинкская группа.

— Так и называется? И ей отказали?

— У них, говорят, были проблемы.

— Там Алексеева? Но в конце концов мы же выделили ей грант, достаточно большой, говорю вам совершенно точно. Потом кто еще? «За права человека» Пономарева? Я подниму этот вопрос. Может, он не отчитался за предыдущий грант? Но при этом он получал деньги на имена других организаций, где он тоже числится организатором. Или вы хотите сказать, что Пономарев не получает гранты или Алексеева не получает? Да я вам покажу, сколько они получают от государства! Это немало! Вот отказали одной организации — я сейчас не помню названия, — отказали потому, что она в прошлом году получила 22 миллиона иностранной помощи. Фонд на букву «М»…

— «Мемориал»? 

— Наверное, да. Государство ведь все учитывает и рассматривает. Этой организации уже есть на что работать. А насчет «Ночных волков» — давайте сначала поднимем их проект.

— Лазерного шоу в Крыму? 

— Почему? Давайте посмотрим их заявку. Даже вы, «Новая газета», можете выставить себя с проектом, хоть вы и являетесь газетой, и мы не имеем права выделять вам деньги. Но если вы предложите проект по ресоциализации осужденных, если вы будете параллельно заниматься этим под своим брендом — почему не [рассмотреть]? (Московская Хельсинкская группа получила от государства 4,2 миллиона рублей помощи; «Ночные волки» получили президентский грант от грантоператора, не распределяющего средства на правозащитные цели. — Ред.)

— Вопрос о «пакете Яровой». Недавно вы прокомментировали его: вас тревожит, что возрастной порог ответственности по экстремистским статьям был понижен до 14 лет. А что насчет остальных норм? Нет тревог? 

— Остальные нормы этого закона подписаны, вступили в действие, и они работают. И за это время мне пока ни одной жалобы не поступило. Да, некоторые выступают против, но закон уже принят, а закон есть закон.

— Но критиковать его можно? 

— Можно. И я выступала по этому поводу. Институт уполномоченного будет мониторить ситуацию, чтобы собрать информацию и понять, как работают эти нормы и действительно ли опасения, высказанные правозащитными организациями и другими противниками этого закона, могут подтвердиться. Может быть, действительно потребуется вносить в него срочные изменения.

— А что вам подсказывает внутреннее чувство? 

— Я бы такими категориями сейчас не оперировала.

— Вы вступились за Ильдара Дадина— направили кассацию на вынесенный ему приговор. Многие очень позитивно восприняли эту вашу инициативу…

— Ну это не совсем правильно сказано — насчет [моей] инициативы. Мне поступило в аппарат уполномоченного обращение от его адвоката. И на данном этапе, пока не принято окончательное решение судом, уполномоченный может направить обращение в суд, что и было сделано. Верховный суд будет далее рассматривать. Других инструментов у уполномоченного на сегодня нет.

— Вы согласны с позицией правозащитников, что Ильдар Дадин является политическим заключенным? 

— Я свою позицию неоднократно высказывала: я не поддерживаю [употребление] понятия «политический заключенный». Я считаю, что это понятие не соответствует российской правовой системе.

— То есть понятия нет, а люди есть? 

— Что значит? А кого вы называете политическими заключенными в России?

— Я же вам сказал, многие считают таким Ильдара Дадина. Считают несчастного Мохнаткина…

— А они за какие преступления [сидят]? Ведь за предусмотренные законом преступления.

— Но законы в последние годы стали чрезвычайно суровы. Например, закон о митингах.

— Закон о митингах менялся. Но надо в каждом отдельном случае смотреть всю доказательную базу и что было нарушено. Что было вообще [в случае Дадина] — посягательство на общественный порядок, на права других людей, на принципы построения государства. Однако всем обществом это было сформулировано как общественно опасное деяние.

— Дмитрий Медведев любил повторять, что в России нужно уходить от практики наказания лишением свободы, если человек не угрожал жизни, здоровью, имуществу других, — как не угрожал Дадин. Вы поддерживаете такой подход? 

— Когда ты совершил два административных правонарушения, по нашему законодательству это составляет административную преюдицию, преобразующуюся в уголовное преступление [как это было в случае с Дадиным]. Вот сейчас я собираю данные по стране, чтобы понять, как работает эта преюдиция. Не является ли она нарушением прав человека. Чтобы это понять и не делать выводов только по одному случаю, нужно собрать сначала достаточно широкий материал… (Обращаясь к водителю.) — Давайте где-то припаркуемся, поменяемся. Потому что мне нужно сделать несколько телефонных звонков.

— Можно еще несколько вопросов? 

— Паш, ну вот этих [вопросов] достаточно уже, наверное, чтобы нарисовать тот образ, который вы хотите нарисовать.

— Почему вы так говорите? У меня еще много вопросов, мне хочется услышать ваше мнение…

— Вы уже услышали. Вы же однобоко смотрите. Потому что вас не интересует, как защищаются права уволенных с работы и многое другое. Вас интересует только узкий сектор людей — голубые и эти самые…

— Политзаключенные? 

— И политзаключенные, да. Голубые, кстати, красивое слово. А остальное вас не интересует, огромный пласт проблем... А, например, военнослужащие, у которых не индексируется заработная плата четыре года? Или матери-одиночки, многодетные матери, у которых в Москве очередь [на жилье] никак не движется?

— Татьяна Николаевна, все интересует. И тема обмена пленными с Украиной, и еще множеств тем…

— У нас никогда не стояла тема обмена. Была тема выдачи, даже не выдачи, а перемещения, передачи осужденных граждан Украины на Украину. И она решается.

— Вы взаимодействуете с уполномоченным из «ДНР» Дарьей Морозовой? 

— Пока не случалось с Морозовой. Взаимодействую с Лутковской.

— Можно ли поподробнее? Это интересно.

— Но ты же не спрашиваешь! Ты спрашиваешь про ЛГБТ, про политзаключенных! Разве это самое наболевшее? Вы берете один сектор государственно-общественных отношений, и он маленький. Подними доклад Эллы Памфиловой за 2015 год. Вот те вопросы, которые ты задаешь, по ним поступило обращений 2%. Всего два процента! А остальные — там люди хотят жилья, крыши над головой, зарплату нормальную, отдыхать нормально, здравоохранение нормальное! Ну хотят лица нетрадиционной ориентации выходить, им же не запрещают…

— Да бог с ними. Почему вас так задели эти вопросы? Давайте поговорим про доступную среду для инвалидов, о том, что ни один город в стране не приспособлен для нормальной жизни колясочников. Или о сиротах, которые благодаря «закону Димы Яковлева» гниют в детских домах. Вам поступают жалобы на этот счет? Это проблемы единичного характера или все-таки системного? 

— Когда я голосовала за закон [«Димы Яковлева»], цель была в том, чтобы спасти наших детей от насилия в иностранных семьях. Вы знаете, что государство тогда так и не смогло выяснить судьбу около 600 усыновленных и вывезенных за рубеж детей? Что с этими детьми? В живых ли они? Поэтому я нисколько не сожалею и даже рада, что мы приняли тот закон. А что касается инвалидов, посмотри Владимирскую область — как много построено здесь пандусов, заходов для инвалидов. Сейчас вот в предвыборной период для них целая программа, не только здесь, а вообще по России действует. Конечно, продвигается этот вопрос. Деньги специальные выделены на них и гранты специальные есть. Да, мало, всегда хотелось бы больше этой помощи, и я за это буду бороться. И за тех инвалидов, которые попали в места лишения свободы. И за многих других.

— Если так, то мы готовы вас поддержать.

— Я бы так не сказала — по тем вопросам, что вы ставите. Ты даже не смог мне привести пример, где ущемили в правах этих ЛГБТ… В обществе ведь пока эти вопросы не получают массовой поддержки.

Ценность гомосексуалов

Сразу скажем, что помимо научных фактов, автор в ряде мест выражает свою личную позицию, которая не всегда может быть нам близка или казаться бесспорной. Например, это касается оценки моногамности как нормы (думаю, полиамурные люди не согласятся) или использования термина "дефекты", применительно к генезису гомосексуальности, размышлений об искусстве и т.п. Но, в целом, материал интересный и, думается, полезный. Итак, слово Михаилу Бейлькину.

«Известен старый гомофобный парадокс: “«Гомики» ведь не размножаются, почему же их число так угрожающе растёт?»”. Разберём эту «загадку» по полочкам, что станет полезным как для геев, так и для тех, у кого чешутся руки их «лечить» (например для упёртого «целителя» Г. Кочаряна, «блеснувшего» в недавнем скандальном споре на Ютюбе). 

1. Ну, совсем уж отказывать геям в способности размножаться было бы ошибкой. Некоторые из них делают это весьма успешно, причём потомство геев или лесби, как правило, вполне гетеросексуально. Ни «отрицательный пример» родителей, ни «преступная пропаганда гомосексуализма » не меняют сексуальной ориентации мальчика или девочки, сложившейся ещё в ходе их внутриутробного развития. Способность людей к размножению и их желание вступать в половую близость как с представителями своего пола, так и противоположного, зависят от сравнительной силы двух врождённых потенциалов – гомо- и гетеросексуального. Как показали классические исследования Альфреда Кинси, оба эти потенциала сосуществуют независимо друг от друга и могут сочетаться в разной степени. Кинси составил шкалу, учитывающую соотношение гетеро- и гомосексуальной активности. Любой из обследованных по его шкале попадает в одну из семи групп. Две крайних группы представлены: первая – людьми со строго гетеросексуальной, а вторая – с исключительно гомосексуальной активностью (они-то и представляют собой группу «ядерных» геев, составляющих 4% человеческой популяции). Посередине между ними находятся истинные бисексуалы; их в равной мере влечёт и к женщинам, и к мужчинам. В промежутки между истинными бисексуалами и крайними группами попадают лица, которые при явном преобладании гетеро- или гомосексуальной активности имеют случайные или постоянные связи по типу конкурентного влечения. 

2. Рост числа гомосексуалов, якобы вызванный «падением общественных нравов» и «пропагандой извращений» - ложь. Гомосексуальность наблюдается более чем у 1500 животных видов, причём для каждого вида соотношение «геев» и «гетеросексуалов» остаётся постоянным. Для Homo Sapiens оно, как и в годы смертельных гонений на геев, так и в эпохи относительной толерантности к ним, всегда оставалось неизменным, колеблясь в пределах 4% (в больших городах, где людям с нетрадиционной сексуальностью жить чуточку безопаснее, число их поболее – 9% геев от общего числа мужчин и 3% лесби среди женского населения). 

3. Мозговые центры, отвечающие за половую ориентацию, у гомо- и гетеросексуальных мужчин имеют разную величину и разную функциональную активность. Чарлз Феникс (Phoenix C. H. et al., 1959), Уильям Янг (Young W. et al., 1964), Гюнтер Дёрнер (Dorner G., 1967, 1972, 1978), Саймон Левэй (Le Vay S., 1993) и многие-многие другие исследователи обнаружили различия в строении головного мозга мужчин, женщин и “ядерных” гомосексуалов; открыли механизмы его половой дифференциации и установили её критические сроки у представителей разных видов животных и у человека; выявили биологическую подоплёку “ядерной” би- и гомосексуальности и, наконец, научились вызывать гомо- и бисексуальное поведение в эксперименте на животных. 

Чтобы, вступив в период полового созревания, мальчик почувствовал влечение к противоположному полу, мозговые центры, заведующие его половым поведением, должны были получить необходимое количество мужских половых гормонов (андрогенов), вырабатывающихся в яичках зародыша. Но иногда во втором триместре у беременной могут быть серьёзные трудности (стресс, ряд заболеваний от ревматизма до гриппа). Из-за ошибок врача она может принимать определённые медикаменты, включая гормональные препараты. В таком случае катехоламины, и гормоны надпочечников, чей уровень повышается при стрессе матери, а также гормональные препараты, попадая в ткань зародышевых яичек, подавляют их функцию. (Подробнее смотрите в тексте книги «Гордиев узел сексологии» и в обширной библиографии к ней). Уровень андрогенов зародыша оказывается при этом ниже необходимого, так что дефеминизация и маскулинизация ядер мозга зародыша либо вовсе не осуществляется, либо происходит не в полной мере.

Родившийся мальчик обычно физически ничем не отличается от своих гетеросексуальных собратьев, но в периоде полового созревания он почувствует, что его привлекают лица мужского пола (сверстники-подростки или юноши постарше), в то время, как девочки оставляют равнодушными. Феминность при этом отнюдь не обязательный признак. Человек может быть атлетом, обладать мощной половой конституцией, но чувствовать влечение лишь к представителям своего пола, а не к женщинам. Поллюции гомосексуала вызываются снами, в которых он видит возбуждённый половой член или что он обменивается ласками с приглянувшимся ему юношей. И если он влюбляется, то его страстное и романтическое чувство направлено на избранника своего пола. Всё это обычно происходит с парнем, не имевшим никакого полового опыта, так что и речи быть не может об его «обучении» или о приобретении им «условных рефлексов» по Павлову. С девочками-лесбиянками происходят аналогичные процессы; разница лишь том, что её мозг развился на фоне повышенного уровня андрогенов (чаще всего, если её матери назначали гормональные препараты).

Гомосексуальность может и наследоваться, причём «ген гомосексуальности», локализованный в женской Х-хромосоме, передаётся мальчикам по материнской линии. В чём биологический смысл этого явления я обсудил в книге «Гордиев узел сексологии» и сейчас повторяться не стану. Надо лишь твёрдо помнить, что такая наследственная передача – явление крайне редкое по сравнению с магистральным путём становления гомосексуальности - нарушением обычного хода половой дифференциации мозга зародыша, вызванного стрессом, болезнями беременной, приёмом ею гормонов и т. д. 

Подобный механизм гомосексуальности словно красная тряпка приводит в ярость гомофобов и малограмотных врачей. Ссылаясь на «неполадки» с формированием мозга у лиц с нестандартной сексуальностью, они упрямо причисляют гомосексуальность к психическим болезням, а именно к «перверсиям» («половым извращениям»). Такая позиция в корне ошибочна и в настоящее время опровергнута. Согласно современной позиции учёных, гомосексуальность считается нейтральной инверсией (термин предложен Зигмундом Фрейдом) и является вариантом нормы. Сексолог Казимеж Имелинский абсолютно прав, утверждая: “понятие сексуального поведения, укладывающегося в границы нормы, является более широким, чем понятие типичного сексуального поведения”. Есть фундаментальный критерий, позволяющий причислить инверсию, неотягощённую невротическим развитием из-за гомофобии окружающих, к общечеловеческой норме – это способность любить. Атрибуты любви – избирательность полового влечения и альтруизм в отношениях любящих. Способность индивида любить свидетельствует о его психосексуальной зрелости, какой бы ни была его ориентация. 

Эти очевидные истины, однако, не убедили консервативно настроенных сексологов, слабо знакомых с биологической подоплёкой сексуальности. Тем более, что они без зазрения совести поддержали гомофобный раж политиков, принявших преступный закон о «пропаганде гомосексуальности». (Политикам позарез необходим образ «врагов», к которым среди прочих удобно приписать и людей с нетрадиционной сексуальностью). Так Г. Кочарян пишет: «Гомосексуализм сам по себе является психической патологией (патологией влечения)». И тут же совсем не к месту, как бы смягчая свой суровый приговор, добавляет: «такая патология не является эквивалентной такой аномалии как полидактилия». С чего это вдруг столь нелепое сопоставление гомосексуальности с шестипалостью?! Оказывается, по Качаряну, «ядерную» гомосексуальность, в отличие от полидактилии, можно лечить (на деле, всё обстоит с точностью наоборот)! И тут Кочарян выдаёт "перлы" кривой логики, которые не имеют ничего общего с современной сексологией: «Ведь известно, что гетеросексуалы могут стать геями и лесбиянками. Поэтому полностью разумным кажется, что некоторые геи и лесбиянки могли бы стать гетеросексуалами. Проблема не в том, может ли изменяться сексуальная ориентация, а в том, способна ли её изменить терапия». 

Нет, хитроумный мой коллега! Не могут гетеросексуалы стать геями, если в ходе половой дифференциации их головного мозга не был заложен гомосексуальный потенциал. И точно так же не могут «ядерные» геи стать гетеросексуалами, сколько их не «лечи»! Денег из них вытянут много, вреда им принесут бессчётно. Но если при полидактилии лишний палец удалить просто, то никакой пластический хирург не может перекроить центры головного мозга, мозолистое тело, соединяющее полушария мозга; ему не перестроить нейроны гипоталамуса с их специфической для геев регуляцией в системе «гонадолиберины - гонадотропины – половые гормоны»! И будь Кочарян одновременно католикосом всех армян, главным муфтием Мекки и римским папой, то и тогда ему не отменить фундаментальный закон сексологии: гетеро- и гомосексуальный потенциалы в рамках либидо независимы, а их сила зависит от врождённых особенностей индивида. От религиозных и нравственных принципов, и, тем более, от государственных интересов биологический закон не зависит; карательными мерами и казнями в репрессивном обществе он не устраняется. Изменить соотношение силы гомо- и гетеро- потенциалов методом «переориентации “ядерных” геев путём онлайн-консультаций на методологической основе теории контролируемых запретов» невозможно; подобное обещание – мошенничество, а его нарочито запутанная формулировка - пустая абракадабра. 

Сошлюсь на текст своей же книги: «Клинические наблюдения свидетельствуют о том, что если человек способен к подлинному альтруистическому партнёрству, к прочным и гармоничным отношениям в однополой связи, если он не увяз в промискуитете, в обезличенном и в групповом сексе, то он НЕ БОЛЕН И НЕ НУЖДАЕТСЯ В ЛЕЧЕНИИ. Способность к высшим человеческим качествам - к альтруизму и к избирательности – то есть способность к любви – это и есть бесспорное доказательство того, что гомосексуальность не является патологией. (М. Бейлькин «Гордиев узел сексологии»). 

4. Но пора вернуться к исходному парадоксу, сформулировав его по-новому. Если гомосексуальность, будучи инверсией, снижает численность популяции, то почему же она не исчезла в ходе эволюции? Чтобы ответить на этот вопрос, надо вспомнить, что естественный отбор «работает» не только по привычной для всех схеме – наиболее приспособленный оставляет больше потомков. Есть и иные механизмы отбора – сохранение близкородственных генов, несущих адаптивный признак, может осуществляться и с помощью тех, кто не оставляет потомства сам. Биологи, например, именно так объясняют адаптивный характер женского климакса. Для выживания популяции более полезна не очередная беременность пожилой женщины (или самки обезьяны), а её активное участие в выхаживании потомства, рождённого более молодыми родственницами. Словом, гомосексуальность - адаптивный фактор, что и объясняет его наличие у подавляющего большинства животных видов. При этом каждому из этих видов гомосексуальность служит по-своему. 

Вот, к примеру, наблюдения этолога Конрада Лоренца за поведением серых гусей. Этим птицам свойствен особо стойкий и эмоционально заряженный импринтинг (запечатление) при выборе партнёров. Самец инстинктивно совершает ритуальные круги вокруг своей избранницы и, наконец, издаёт особый возглас любви. После этого пара неразлучна «в радости и в горе» до самой смерти. Но вот ведь незадача – диморфизм (половые различия в строении тела) у серых гусей минимален. Отсюда нередки ошибки в выборе партнёра. Зато и в случае ошибки популяция в целом выигрывает – два сильных супруга-гусака надёжно контролируют жизнь стаи, молниеносно организуют отпор врагу или упорядоченное бегство от сильного хищника. Благодаря этому выживаемость её несравнимо выше, чем у прочих представителей этого вида. 

Иное дело – шимпанзе-бонобо. Сошлюсь на интернет: «Боно́бо (Pan paniscus) - представители рода шимпанзе семейства гоминидов: единственный и самый близкий к человеку сохранившийся вид современных приматов — не только с 98%-ым сходством генетического набора, но и очень близким сходством основ социально-эмоционального поведения. Начать надо с того, что бонобо - единственные в мире животные, которые умеют заниматься любовью в "миссионерской" позиции. Всегда считалось, что эта, позволяющая заглядывать в глаза, поза – интимная привилегия людей. Опровергнув эту теорию, бонобо не остановились на достигнутом. В мире животных сексуальный репертуар бонобо не знает себе равных. Он так же богат как у самых изощрённых людей. Помимо совокуплений во всех мыслимых позах, обезьяны практикуют секс оральный, групповой, лесбийский, гомосексуальный, бисексуальный и сольный. Ко всему прочему, они умеют целоваться, как французы в представлении старшеклассниц. В стаях бонобо царит бескомпромиссный промискуитет. Лучший знаток бонобо Франс де Вааль подвёл итог своим исследованиям одной фразой: "Они ведут себя так, как будто прочли "Кама Сутру". 

«Сперва я изучал агрессивное поведение у других приматов. Известно, что два шимпанзе после драки часто обнимают и целуют друг друга. Такой обряд примирения играет огромную роль в жизни обезьян, да и других животных, ведущих коллективный образ жизни. Ни один биологический вид, включая и человека, не был бы способен выжить, если бы у них не было ритуалов, помогающих восстанавливать мир и гармонию в стае. И все же опыт работы с шимпанзе не смог меня подготовить к тому, что я увидел в Сан-Диего. Целыми днями снимая на пленку живущих там бонобо, я убедился в их уникальности: секс, играющий центральную роль в их социальной жизни, заменяет и вытесняет агрессию в сообществе бонобо». «Эротика - универсальный язык бонобо, которым они пользуются с бОльшим успехом, чем мы своей - членораздельной - речью. Секс позволил им добиться того, в чем не преуспели самые красноречивые из наших пророков, дипломатов и священников: бонобо никогда не воюют. Каждый раз, когда возникает чреватая агрессией ситуация, обезьяны не дерутся, а совокупляются. Бонобо, например, не ссорятся из-за еды. Постоянно обхаживая друг друга, они создали изощренную систему куртуазных отношений, в которые втягиваются все члены стаи, не взирая на положение, пол и возраст. Сообщество бонобо, как комунну хиппи, объединяют сексуальные узы, которые оказались прочнее и надежнее, чем власть и деньги». Подытожим сказанное: бонобо абсолютно бисексуальны, причём секс, в том числе гомосексуальный, служит для их сообщества великолепным социальным стабилизатором. 

У более агрессивных приматов гомосексуальность не столь идиллична, как у бонобо. Она, однако, играет важную роль в установлении и поддержании в стае системы иерархии. “Я видел однажды, – пишет Конрад Лоренц, – как два сильных самца-гамадрила на какое-то мгновение схватились в серьёзной драке. В следующий миг один из них побежал, а победитель гнался за ним, пока не загнал его в угол. У побеждённого не оставалось другого выхода кроме жеста смирения. В ответ победитель тотчас отвернулся и гордо на вытянутых ногах пошёл прочь. Тогда побеждённый, вереща, догнал его и начал просто-таки назойливо преследовать подставленной задницей. Так продолжалось до тех пор, пока сильнейший не принял к сведению его покорность: со скучающей миной он оседлал его и проделал несколько небрежных копулятивных движений. (Копуляция – половой акт. – М. Б.). Только после этого побеждённый успокоился, очевидно, убеждённый, что мятеж прощён”.

Интересно, что то же самое, что и у стадных животных, организованных по принципу иерархии, можно наблюдать и у людей в авторитарных группах и сообществах (изолированные подростки, плохо контролируемые армейские группы, тюрьмы). Но, разумеется, у зрелых и свободных людей биологические аспекты гомосексуальности отступают на второй план, зато высвечивается её бесценная социальная роль. Если бы все геи вдруг исчезли и, мало того, если бы испарились все следы их пребывания на Земле, начиная с античности и до наших дней, то культура человечества стала бы намного беднее и серее. Платон и Аристотель, Леонардо и Микеланджело, Чайковский и Сен-Санс, Висконти и Пазолини, Нижинский и Нуреев, Уайльд и Рембо – творцы, чьё вИдение мира и чей вклад в культуру определялись их гомосексуальностью. 

Парадокс в том, что дефекты половой дифференциации мозга зародыша компенсируются ценными приобретениями в самых различных аспектах психологии. От этого выигрывает человечество, зато проигрывают геи, живущие в гомофобном обществе. Чайковский, мучаясь от сознания своей «вины» и собственной нестандартности, пережив позор и унижение неудачной женитьбы (попытался стать «как все»!), переплавлял свои переживания в музыку. Её содержанием были темы необоримого рока и трагической незаслуженной кары. В силу особенностей мироощущения (безусловно, связанных с особенностями строения их мозга), художники, музыканты, артисты, будучи геями, особенно остро чувствуют меняющиеся настроения эпохи. Это позволяло им формировать и направлять современные им тренды в искусстве. 

Возьмём, к примеру, Эпоху Возрождения. Впервые человек стал «мерилом всех вещей». Художники идеализировали Человека и боготворили его. Яркий тому пример – Давид Микеланджело. Скульптор боготворит юношеское тело, он готов на него молиться. И, наверняка, он молился космическому изображению Бога и Адама, соприкоснувшихся пальцами на гениальной фреске мастера. Но вот наступил перелом в общественном сознании. Возрождение обернулось не только красотой, но и жестокостью, подлостью, коварством и вероломством «сильных мира сего». И вновь выразителем этого разочарования стал гениальный гей Караваджо. Увы, его героям мало кто станет лобызать ноги. Его Давид – пятнадцати- или шестнадцатилетний пацан-проститутка, который грустно взирает на только что отрубленную им голову Голиафа. А потрясённый зритель узнаёт в искажённом мукой лице мертвеца автопортрет Караваджо. Именно этот великий художник стал основателем нового направления в искусстве - реализма. 

5. В заключение я хотел бы привести письмо одного из моих читателей. Он пишет: «Можно ли узнать Ваше мнение о гипотетических далёких перспективах развития медицины в области профилактики гомосексуальности? Я имею в виду, что если когда-нибудь стало бы возможным полностью устранять все "дефекты дефеминизации гипоталамических ядер зародыша вкупе с неполной маскулинизацией мозга" и нормализовать "гормональные нарушения в периоде внутриутробного развития" без какого-либо побочного вреда для здоровья ребёнка или его матери, какую позицию по отношению к мужской гомосексуальности Вы бы заняли? То есть, иными словами, есть ли на Ваш взгляд какой-либо объективный смысл в существовании данного явления или его существование приемлемо лишь в условиях отсутствия возможности профилактики?» 

Мой ответ был таким: «Спасибо за актуальный вопрос. Начну с биологии (у врачей свои «заморочки»!). Гомосексуальность наблюдается практически у всех видов животных – у птиц и у млекопитающих. Этот феномен адаптивен, то есть биологически выгоден. Животные-гомосексуалы могут не оставлять потомства, зато они способствуют выживанию популяции в целом. Если гомосексуальность - продукт естественного отбора у подавляющего вида животных, то почему же мы должны рассматривать его как нечто болезненное и ущербное у человека? Я думаю, конечно, что для большинства родителей гомосексуальность их детей нежелательна (ведь наше общество гомофобно). Будь их воля, они настаивали бы на её профилактике. В какой-то мере, врачи идут им навстречу. Профилактика гомосексуальности – бережное отношение к беременной и избавление её от стрессов; лечение её телесных недугов (например, ревматизма); строгий контроль за медицинскими препаратами, которые она принимает. Но этим дело и ограничивается. 

Если (следуя безумному совету Гюнтера Дёрнера) давать беременным андрогены, то гомосексуальность их мужского потомства можно будет предупредить. Зато появится масса нежелательных последствий другого плана – агрессивность, неспособность к эмпатии, неспособность к любви и т. д. Словом, речь идёт о тончайших нюансах отклонений в развитии нейронов, которые не могут быть исправлены ни сегодня, ни в самом отдалённом будущем. Да и экспериментировать в этом направлении на людях никто не позволит ни врачам, ни биологам – это запрещено законом. Так что «квир-сообщество» может спать спокойно – как и раньше, численность «ядерных» геев впредь останется постоянной – в пределах 4% популяции. Это же относится и к гражданам, гордящимся тем, что они вступают в коитус исключительно традиционно. Если они запуганы лживой версией о грядущем «переизбытке» геев, якобы угрожающем человечеству тотальным вымиранием, то могут успокоиться.

БОРЩ

Борщ

Обратите внимание на лицо женщины, готовящей Вам еду, вяжущую или шьющую для своей семьи. Оно светится изнутри. Оно (лицо) освещено и освящено. Она не просто варит борщ, лепит вареники, вяжет носки или шарф. Она творит и одаривает Вас своим теплом. В каждой петельке вязаной вещи, в каждом кусочке еды её энергетика, её добрые мысли. 

Её энергетика и любовь пронизывает всё: весь дом, всю еду Вашу, все Ваши вещи сшитые, связанные или просто постиранные и поглаженные её руками. Всё пронизано её любовью и энергией её. Всё… Если она любит!

А вот истеричка вкусный борщ не в состоянии сотворить. От неё и её злости на весь мир будут отскакивать все продукты, специи и весь Ваш борщ. 

Её жестко поджатые от злости губы не смогут вовремя разжаться для дегустации такого произведения украинской кухни, как наш Борщ.

Надо вовремя попробовать, надо вовремя до солить, до перчить, и, что особенно важно – вовремя опустить чесночок и зелень мелко-рубленные в кастрюлю.

Но что самое скверное в этой ситуации – что и Вас она встретит с кислой, как перекисшая квашеная капуста, улыбкой. И нальёт Вам, как нацедит, такая, свой кисло-злобный борщец и даже сметану швырнёт на стол. И хлебной краюхой стукнет об него, вместо пампушечек под чесночным соусом. И прикажет: «Ежь!»

А пока ты будешь давиться этой похлёбкой красного цвета, она будет горько жаловаться на судьбу свою – злодейку, приковавшую её к тебе, семье, к плите и к ненавистному борщу…

Приятного тебе, если получится, аппетита!

Когда варит Вам борщ женщина, которой все по фиг, по боку и на фиг надо…

Я таких называю фиолетовыми, равнодушными. У неё всё бы и получилось, и даже борщ, но ей –все равно, всё по фиг. Она бросит всё сразу в большую кастрюлю и побольше, чтоб на подольше, чтобы не беспокоила её семья хоть неделю, что еды в доме нет. И так: какой получится, такой и ешьте. Ей даже лень будет попробовать это варево, которое в начале называлось борщом. И какие-то специи есть в какой-то шухлядке и свежие помидоры в холодильнике. И даже где-то гербарий из укропа, кинзы и петрушки можно отрыть в холодильнике… А чесночок, хоть и проросший, сам в руки прыгает… Но это нудно, скучно и ей не в кайф. А фасоль надо варить или плестись в ближайший магазин за консервированной… Облом! И так можно добавить томат-пасту готовую и себя в покое оставить. Не для борща я в конце-то концов была рождена! А вместо сметаны и майонезом обойдётесь! Не нравится  – не ежьте! Лук зелёный есть в холодильнике, но лень его порезать в борщ. Возьмите сами и, по дороге к холодильнику, не забудьте себе ещё и тарелки с ложками захватить. Если Вам нужен хлеб – он в хлебнице. Вы ежьте, а я устала, пойду отдохну… 

Когда Вам эстетка решится сварить борщ – держись!

Вначале она будет делать аккуратное обрезание или нарезание всех ингредиентов: чтобы всё «соломкой» или аккуратными кубиками, как в глянцевых журналах. И так она, бедняжка, расстроится, что капустка не вписывается в её представление о «соломке» или кубиках, что забудет сварить бульон хотя-бы из каких-то пернатых без перьев, крылышек. А борщ не терпит пустоты и отсутствие бульона скажется на качестве. Можно заменить мясо грибами, но только настоящими – белыми и лучше сухими. 

Потом, когда всё переварится и перепреет в кастрюльке красивой, она будет заниматься художественным обрезанием стебельков у зелени, а потом вырезанием из той же зелени красивых фрагментов.

Фасоль в её борще вы не ищите,  так как её форма не вписывается во всю концепцию борща из овощных кубиков или соломки.

Банку сметаны она не посмеет поставить на стол перед Вами – не красиво! А сама чайной, хорошо, что не кофейной, ложечкой капнет в тарелку уже остывшего красного цвета супа. Супа! Потому, что это назвать борщом будет глумлением над нашей национальной украинской кухней. И чеснок не подаёт, чтобы лишние запахи не витали в её чистой, холодной и не уютной кухне.

А теперь вы посмотрите с каким удовольствием варит борщ добродушка-хохотушка.

Она сначала отварит большой шмат мяса. И на этом, совсем не диетическом бульоне начнёт колдовать, вкладывая всё, что растёт у нас на Украине, вплоть до яблочка и чернослива в конце.

И совсем не страшно, что половник не проворачивается в кастрюле – значит кастрюля маловата, а ведь ещё и фасольку вкинуть запамятовала. И сама, пока варит, напробуется, и Вам с друзьями достанется.

Следить только надо за ней, чтобы не наливала в тарелку много, а то сметану некуда влить эдак граммов 150 в тарелочку-тазик. И выешь ты этот тазик борща под чесночок с громадным удовольствием и, что немало важно, с большой благодарностью и себе на здоровье.

А сама вместо пампушек напротив сядет и улыбается. Ну извини, говорит, не успела пампушечек под чесночным соусом напечь. Завтра испеку.

«А может чарочку под борщик тебе налить?» - ласково спросит…

А тебя аж слеза умиления пробивает, мужская скупая слеза.

И сам не поймёшь: то ли от чесночка ядрёного, то ли от борща горячего, то ли от женщины своей любимой.

Еще раз про лживую нравственность стрейтов

Бредовый термин «гражданский брак», который сейчас обозначает проживание разнополых особей на одной территории с эксклюзивным сексом, наверняка был придуман женщинами. Отчаянно хочется замуж, но не берут, поэтому приходится выкручиваться из положения, лишь бы не признавать – я банальная сожительница. Партнер. Любовница. Кто угодно, но не жена.

Подхватили фразу «в гражданском браке» и мужчины, чтоб заговаривать зубы своей подружке: дорогая, мы уже в браке, просто без штампа в паспорте, а что у нас на ужин? Мужчине такое положение крайне удобно – он получается все бонусы семейной жизни (заботу, ужины, рубашки, регулярный секс и т.д.), но не несет никакой юридической ответственности за сожительницу. Реальность «гражданского брака» — это мужская фраза «сразу соберу чемоданы и за дверь!». Сожительство заканчивается по его желанию за считанные минуты без всяких юридических последствий.

Моя подруга Юля, когда её сожитель затеял покупку квартиры в ипотеку и ремонт в ней, честно сказала ему – это твоя квартира, твой ремонт, и я не буду вкладывать в это деньги и какие-то особенные усилия. Он, конечно, как настоящий мужчина поныл на тему «всё общее, всё для тебя», но она – умная, прекрасно понимала, чем может кончиться эта история. Она так педалировала  вот это вот «твоё», что он быстренько сделал ей предложение. А большинство женщин ведут себя как дуры.

Они утешают себя тем, что они без пяти минут замужем. Поэтому несутся стряпать мужчине пирожки с мясом, складывать зарплату в общую шкатулку, выплачивать его ипотеки с кредитами — в семье должен быть общий бюджет. Словом, строят ячейку общества. Они тратят своё драгоценное уходящее время на человека, который не готов назвать их официально женой. Но гордо именуют его мужем.

Дамы, ну вы что! Вы просто сожители. Зарубите себе это на носу. Если вы взяли в салоне машину на тест-драйв, вы же не звоните родным с воплем «Купила машину»? Так и тут.

Женщины радостно терпят болтовню вида «зачем вмешивать государство в наши прекрасные отношения?». Но будем реалистами. Когда мужчина говорит, что боится штампов в паспорте, стоит уточнить, как он чувствует себя при оформлении виз, больничного в поликлинике, продления прав и так далее. Насколько сильно его тошнило, когда в паспорте ставили штамп о прописке. Возможно, у него редкая фобия заполнения официальных документов. Но скорее всего он просто не хочет жениться на вас. Именно на вас.

Если мужчина боится выйти и публично сообщить обществу «мы вместе», значит, он не хочет этого. Ищет получше, мечтает о бывшей однокласснице, любит, как его сожительница готовит котлеты, но не думает о ней как о жене. Пока он не женат официально, он может считать себя свободным орлом, который временно присел на жердочку. Если ему удобно, он хоть тридцать лет там проведет и по-прежнему будет свободный орел. В конце концов, его вряд ли будет доставать мама воплями «тебе уже тридцать, а тебя никто в мужья не берет». И шепота за спиной «всех нормальных мужиков разобрали, а этот никому не понадобился» он тоже не услышит. У него все хорошо.

Дамы, я не настаиваю. В общем-то, можно все. Можно годами ждать и надеяться, что он когда-нибудь сделает предложение. Можно через пять лет упасть перед ним на колено, протянуть кольцо и сказать «женись на мне». Можно уговаривать себя «Мне и так с ним здорово». Можно называть себя женой, будучи просто сожительницей. Можно вслед за ним возненавидеть «бюрократию» и «штампы в паспорте». Можно думать, что он так вас любит, что аж жениться боится, потому что слишком хорошо будет. Но если вы хотите за него замуж, а он не говорит ничего определенного — он вас дурит. А если девушка позволяет себя дурить, она, выходит, дура.

Вы можете жить как вам угодно.

Но сегодня старая дева — это не девственница. Это женщина, которая пожила с одним три года, с другим четыре, с третьим пять… Оп, сороковой день рождения, а она еще не замужем. Тут она либо прозревает и честно говорит очередному «мужу»: поживем годик вместе, притремся, а дальше ЗАГС или разбегаемся. Либо тратит свои последние годы фертильности на его восхищенное «ой, да мы и так семья», а потом стоит одна с собранными чемоданами. Несчастная дура.